Нашему спецкору удалось побеседовать с Надеждой Савченко, которую подозревают в корректировке огня по российским журналистам [онлайн-трансляция]
Ее привели из камеры, пристегнули к трубе наручником.
- Вы что издеваетесь? - возмутилась она, - зачем мне российская пресса? Они же все переврут! Они уже назвали меня снайпером, наводчиком, меня обвинили в убийстве русских журналистов.
- Откуда вы знаете, что о вас пишет российская пресса? - спросил я, - у вас есть интернет?
- Интернета нету, но мне сказали.
- Сказали те, кто вас охраняет?
- Да.
- Как вас поймали?
- Меня поймал мой украинский народ, а не вы, русские.
- Не спорю, и все же, как дело было?
- Я шла за нашими ранеными. У поселка Металлист было подбито два наших БТРа, вот и пошла за ранеными.
- Сколько там ваших убили, ранили?
- Я точное число не знаю, видела только четверых раненых. Попросила прислать за ними машину. Тут меня задержали.
- Откуда вы и сколько вам лет?
- Мне 33 года, я родом из Киева. Я старший лейтенант украинской армии. Служу 10 лет. Раньше была в десанте, потом стала штурманом боевого вертолета.
- Вас взяли с оружием?
- Да, при мне был автомат.
- Вы уже убили кого-то?
- Я стреляла по зеленке, откуда по нам вели огонь. Я не могу знать, попала в кого или нет.
- Зачем вы пришли с оружием на эту землю?
- Это наша земля.
- Давайте называть вещи своими именами. В Киеве хунта совершила государственный переворот, свергла законного президента, навязала свои порядки. А здесь люди не захотели повиноваться хунте. Они имеют право жить по своим убеждениям?
- Они не хотят подчиняться Киеву, но хотят подчиняться Москве.
- Да пусть захотят подчиняться хоть Гондурасу. Имеют право?
- Народ всегда имеет право.
- Так что вы от них хотите?
- А что хочет от нас Россия свои вмешательством?
- Если б Россия хотела вмешаться, то давно бы здесь навела порядок. А пока мы лишь наблюдаем.
- ...У меня есть желание, чтобы наши люди Украины разобрались во всем, и перестали между собой воевать.
- Если вас выпустят на свободу, вы опять придете сюда с оружием?
- Меня не выпустят, меня убьют. Причем убьют ваши русские власти по тем обвинениям, которые мне приписывают.
- Да больно им это надо! Ополченцы вас обменяют, и все дела.
- Если останусь жива, то поеду в Киев пробовать достучаться до власти, чтобы ей объяснить, какие здесь люди, что они не являются для нас врагами, и что надо с ними вести мирный диалог. Буду убеждать прекратить войну.
- То есть, уже воевать вы сюда не придете?
- Приду только в том случае, если сюда полезет Россия. А сейчас надо людей убеждать сложить оружие.
- Вы, похоже, неглупая и должны понимать,что оружие здесь не сложат.
- А как тогда быть?
- Есть пример цивилизованного развода Чехословакии, которая без всякой крови разделилась на Чехию и Словакию.
- Да, это тоже вариант. А потом через время, поняв, что у нас так много общего, обратно соединиться. Я согласна на такой вариант.
- Вы замужем?
- Нет.
- Почему?
- Нету достойного мужчины.
- Каким должен быть достойный?
- Смелым!
- Вы десять лет в армии, и что, среди украинских военных нету смелых мужчин?
- Мне нужен не такой смелый, который в бою умереть готов. Мне нужен такой, который осмелился бы на мне жениться.
На этой ноте мы и закончили нашу беседу. Материалов по делу Надежды Савченко я не читал, потому не берусь ее обвинять или оправдывать. Пусть разберется следствие.