Мы с Максом купили её с рук... на подступах к старому "Птичьему Рынку" неподалёку от "Таганской"... у приличного, на вид, мужичка...
Громадные - для аккуратной мордочки - жёлто-сложные глаза рассматривали окружающий мир с  нахальным любопытством, крупные уши слегка подрагивали при нашем диалоге, белые пышные усы рисовали - на фоне тёмного пальто хозяина - жизнеутверждающую диагональ...
Прирождённый торговец, Макс - в характерной для него деловой манере - приветствие пропустил:
- Продаёшь? Почём? Сколько ей?
- Почти год... Да... вынужден продать... уезжаю... С собой - никак... Поезд - через два часа...
Было видно, что он огорчён предстоящей разлукой всерьёз и надолго... Нервные бледные пальцы его правой руки то и дело ныряли за пазуху, чтобы огладить зверька. Кошка делала ответное движение головой, ловя руку хозяина... Совершенная раскованность её поведения покорила меня...
- Здравствуйте... А хвост у неё - длинный?
Инструкции Ярослава были короткими и ёмкими. Молодая (от года - до двух) кошка (не кот!) с небольшой головой... хорошо выраженной полосатостью... большими глазами и ушами... с длинным хвостом и усами...
Кошку извлекли и осмотрели... Она явно принимала эту процедуру за элемент забавной игры, и мягкой лапкой (без выпущенных коготков) заигрывала с нашими пальцами...
- Симпатяга... Берём... Сколько просишь?
Мужичок мялся и мямлил, убоявшись открывшейся перед ним - внезапно - пропасти разлуки... И - лишь уяснив наводящими вопросами ослепительные жизненные перспективы своей любимицы - нехотя выдавил:
- Ну... давай символически... за рубль...
Мурка переехала за пазуху ко мне, но её (теперь - бывший) хозяин никак не мог с ней расстаться... Он проводил нас до максовского жигулёнка, заглядывая мне в глаза и добавляя всё новые подробности о видах рыбного филе, пригодных для трапезы Мурки... Мы уже поехали, позволив любопытной кошке исследовать салон, а его фигура всё ещё сгорбленно маячила в сгущающихся сумерках, смягчённых лёгким снегопадом...
------------------------
На следующий день Мурке предстояло переместиться на двести пятьдесят километров к северо-западу от Москвы, поэтому ночевать она была устроена в нашей мастерской на Садово-Триумфальной, в месте предстоящего старта…
Там-то мы её и рассмотрели как следует… а потом – и ещё рассмотрели… и - ещё…
Прижатый к светофору жигулёнок Макса не смог увернулся от увесистого грузовичка, и наша поездка в Старицу отодвинулась до следующих выходных, а потом – навалились и другие дела…
Две недели, пока Макс ремонтировал наш транспорт, я мог тесно общаться с этим удивительным созданием…
Тёмно-серая, с почти черными полосками масть Мурки подчёркивалась четырьмя беленькими башмачками на кончиках лап и белой стрелкой на носу, расширяющейся к розовой «кнопке», а мяуканье – не было ни раздражающим, ни неуместным: говорила только по делу и диапазон выразительности её «а-ааау» - поражал.
А как она держала игровую установку!
В прятки мы играли на полном серьёзе, перемещаясь вокруг циркулярки, стоящей посреди меньшей из комнат мастерской, и ошарашивая друг-друга взглядами-выстрелами из-за угла… Эта её манера… «пасти» меня периферийным зрением, а потом – ввергать в полную панику внезапным наскоком…
В первый день проживания Мурка ещё перебирала между двумя видами рыбного филе, принесёнными из ближайшего магазина, укоризненно посматривая на нас, бестолковых… Диету, которую вдалбливал в наши головы её прежний хозяин, мы,  опрометчиво, пропустили мимо ушей: «что мы, кошку не прокормим, что-ли?»
Но – потом…
Я работал в мастерской «запоями», по двое-трое суток, с ночёвками… и пока был там – харчевание Мурки было сносным… Но Макс, на которого эта обязанность перекладывалась во время моих суточных отлучек… Макс, обременённый бурным разводом и новым романом… Нет… злым он не был, и к животным относился лучше, чем к людям… но…
Застав Мурку грызущей огрызок печенья, забытый кем-то на подоконнике, я почувствовал себя сообщником живодёра и озверел…
Разговор был серьёзным и нелицеприятным… Итог – ответственное расписание двухразового питания для кошки, и уже всю вторую неделю это расписание - более-менее - соблюдалось…
Но какой бы голодной она не была, никогда не набрасывалась на еду сразу… приоритеты у неё были иными…
Когда я открывал мастерскую, Мурка бесшумно перебирала своими белыми башмачками навстречу, тихонько мяукая, дожидалась, пока я освобожу руки и грациозно и легко взлетала мне на грудь. Вытянувшись на сгибе руки, она захватывала в рот кожу между большим и указательным пальцами, и упоённо сосала её, сладко урча и слегка покалывая острыми зубками.
Передние лапки её занимались танцевально-когтистым иклоукалыванием других участков руки… и я редко выдерживал эту щекотку дольше пяти-десяти минут… начинал уговаривать Мурку отдать должное вкусной рыбёшке…
Это она делала неохотно, недоумённо поглядывая на меня… Видимо, я казался ей существом извращённым… Явно отлучённая от соска матери слишком рано, она была выкормлена молоком и сметаной с кисти руки… Но какое удовольствие могла получать Мурка от моих - провонявших куревом – рук?
Тем не менее – мы прекрасно ладили… Когда я занимался чисто резьбовой работой (в тот период, помнится, это была модель варяжской ладьи) она – или гуляла по верстаку, изредка «помогая» протяжённым пушистым нажимом руке с резцом, или – дремала у меня на коленях…
Но отчаянные вопли Ярослава, изредка долетавшие со Старицы («мобильников» тогда не было, и для каждого вопля ему приходилось пешком покрывать семь километров до почты... а есть же ещё и обратный путь...) – толкали нас к дальнейшим шагам.
-----------------------
Ярослав был харизматичен и обаятелен… У него было одиннадцать законных жён и дети от каждой из них, одно время он работал дрессировщиком ишаков в цирке, печатал в «Литературной газете» критические статьи на исторический роман Булата Окуджавы, а его родной брат носил в портфеле окаменелые экскременты снежного человека и демонстрировал их всем желающим… Не желающим – тоже демонстрировал…
У Макса были с Ярославом некие деловые отношения, и их последний совместный проект – пасека – разворачивался на моих глазах… я даже принял в нём некоторое участие…
Для этой-то пасеки – и предназначалась Мурка.
Как Ярослав узнал о смерти старого пасечника в тверском районе, как ему удалось выйти на какого-то крутого корейца, который мафиозил по восково-медовым делам в тех краях, каким образом он оставил открывшуюся вакансию за собой – он рассказывал в январе, в машине, когда мы забрасывали его «на точку»… Послушать его – орёл… и пчеловодство-то – он знает досконально… и – даже - работал, одно время, на Алтае помощником пасечника… Мы еле уместили в машине запасы продуктов, которые он набрал впрок… покушать вкусно Ярослав любил…
Проехав мост через Волгу, обрамлённый по краям двумя монастырями – мужским и женским, мы свернули направо, и - через несколько километров – прибыли на место…
Длинная аллея, состоящая из громадных вязов в два-три обхвата толщиной, упиралась в разрушенный до фундамента дом на берегу речушки Журавки (видимо – былое имение)… Правее стояли три пустующих продолговатых сруба, каждый на две отдельные квартирки, и – собственно – сама пасека: сарай для зимовки ульев…
После смерти старого пасечника – погибли и все пчёлы…
До весны нужно было очистить и стерилизовать для новых (решено было – завезти из Закарпатья) пчелиных семей жилища, и отсортировать и реализовать запасы мёда, оставленных в ульях пчёлам на пропитание, и почти нетронутых…
Ярослав облюбовал для себя один из срубов, мы перетащили в него из машины запасы продуктов, сложили в «холодной», дальней от печи комнатке, и попробовали протопить дом…
Несмотря на открытые заслонки – тяги не было; дым шёл обратно в комнату, а из дымохода доносилось сердитое чихание и щёлканье…
Полезли на чердак, разобрали часть кладки, и с помощью палок и верёвок извлекли виновника – симпатягу сычика, устроившего себе в дымоходе - пустовавшего долгое время дома – гнездо…
Мы его несколько повредили, доставая из трубы, но – сердито пощёлкав на нас клювом – он всё же смог улететь в лес…
Поправили кладку трубы, протопили дом, водрузили на один из столов печатную машинку Ярослава, и - уже поздно ночью - сели за ужин…
Ярослав, безшеий пузанчик, с короткой стрижкой и рыжеватой окладистой бородой вокруг круглого лица, сиял и священнодействовал…
Ужин был царским… Разомлев от еды, мы с Максом уже полезли было на двухэтажные нары, примеряясь сладко поспать, когда Ярослав издал в дальней комнате крик раненого вепря…
- Ааааааааааааааааааааааааа… !!!
Мы кинулись к нему… … …
Сложенные на полу возле одной из стен мешки, мешочки и пакеты с продуктами – шевелились… Колония мышей, жившая в этих местах, и поставлявшая, видимо, дичь ко столу изгнанного сычика (вот когда Ярослав пожалел, что мы отпустили его) - тоже решила радостно отужинать…
Мышей было множество, нас они, практически, не боялись… С трудом разогнав их по углам и норкам, мы сделали единственное, что могло спасти в ближайшее время Ярослава от голодной смерти: наколотили в деревянный потолок десятка два гвоздей, загнули их крючками, и подвесили продуктовые запасы над головами…
На Ярослава – было больно смотреть… Потолки были довольно высокими, и при его-то комплекции и боязни высоты ежедневно совершать акробатические пируэты на табуретке?...
Я посоветовал ему разжиться верёвками, и опустить позже продукты до уровня плеч, но перспектива жить в доме, кишащем мышами – его не радовала… На столе – ничего не оставь… да и – запах…
Он задумчиво подымил своей шкиперской трубкой, и сосредоточенно надиктовал нам с Максом тактико-технические параметры, в которые позже так идеально вписалась Мурка…
------------------------------------
И вот, наконец-то, мы везём нашу воспитанницу к месту постоянного жительства…
Кроме неё – в машине ещё одна дама, но значительно менее мне интересная… Видимо – это кандидатка на должность двенадцатой жены Ярослава… Возбуждённая грядущими жизненными приятностями, она трещит всю дорогу не умолкая, но мы с Муркой, устроившейся на моих коленях, только переглядываемся и отделываемся вежливыми улыбками, взвалив радость общения целиком на плечи и голосовые связки Макса; это он её где-то откопал… вот пусть и щебечет… да и за рулём - не заснёт…
Февральские метели изрядно подпортили концовку нашего путешествия: пришлось и лопатой поработать, и «кандидатку» подключить к толканию вязнущего в снегу жигулёнка…
«Ярославну» это, правда, не смутило и не заставило умолкнуть; казалось, что её воодушевление готово на руках нести машину вместе со всем грузом к самому порогу «суженого» …
Прибыли, наконец-то… Вот и солнцеликий Ярослав «взошёл» на крылечко…
При его появлении, «кандидатка» резко замолчала, и за те два дня, которые мы с Максом провели в этот раз на пасеке, я едва ли услышал от неё десяток слов…
Видимо, Ярослав – и впрямь - великий дрессировщик…
Осмотрев Мурку, он одобрительно поцокал языком, и - нежно придерживая за бока - направил её в дверной проём своего «жилого модуля»…
Мурка бросила на меня вопросительный взгляд через плечо… по крайней мере – мне так показалось…
Я кивнул, и она осторожно переступила порог…
Мы с Максом не стали наблюдать её знакомство с новыми владениями; изменившийся с приездом дамы статус Ярослава давал повод обжить соседнее помещение… Без всяких трудностей растопили там печь, натаскали, про запас, дров, и пошли – после призывного стука в стену – «в гости к Мурке»… на обед…
Она всё ещё внимательно исследовала свои новые охотничьи угодья, но отметила наше появление приветливым «а-ааау»…
Тешу себя мыслью, что направлено оно было - в основном – мне; во время обеда Мурка устроилась у меня на коленях…
Остаток светового дня и весь вечер мы провели в зимнике, вырезая из рамок сотовый мёд и пакуя хороший в карандашную кальку… Сомнительные куски сваливали в большие молочные бидоны – на «медовуху» пойдут… Там было, как казалось, много холоднее, чем на улице. Мы продрогли до костей, поэтому ужинали с изрядным количеством водки, орали песни, и спать на «своей» половине дома завалились далеко за полночь…
А - утром…
Бешеный… неприлично бешеный стук в стену перепугал нас с Максом и сбросил с кроватей… Да что там могло стрястись? Убийство на бытовой почве??? Чертыхаясь, мы неслись вокруг дома, жалея, что не захватили по увесистому полену, но самодовольное, счастливое и гордое лицо Ярослава, встретившего нас на пороге,  и успокоило и озлобило одновременно…
- Чего ты стены ломаешь?!!!
Он загадочно подмигнул, отступил в сторону, и горделивым жестом указал нам под ноги…
А ведь – и впрямь – убийство…
Вдоль порога, строго параллельно друг-другу, лежали трупики восьми разнокалиберных мышей-полёвок…
Перед ними взволнованно прохаживалась Мурка, издавая короткое и - новое для нас - мяуканье…
Умиление и любовь, с которыми Ярослав теперь смотрел на неё – внушали тревогу…
Как бы «двенадцатая кандидатка», на долю которой таких взглядов не перепадало, не траванула чем-то - из ревности - нашу Мурку…
---------------------------------------------------------
Дела в Москве закружили-замотали, и в следующий раз я увидел Мурку лишь через два месяца… Увидел… но - не узнал…
Она была мила и раньше… да… но мила – в градациях жалкой городской «милости-милостыни»…
Теперь же, ведя естественный для животного образ жизни в естественных условиях – Мурка стала совершенно иным… зверем…
Шерсть…- блестящая, густая, наэлектризованная… Окрас – ярче и контрастнее, глаза лучились и мерцали (томно мерцали) всеми переливами солнечного янтаря…
А - хвост… Хвост…  вроде бы - короче и массивнее на вид, потому что стал много пушистее... И – носила его хозяйка несколько иначе; заносчиво-гордой трубой… Кончик хвоста шаловливо клонило набок, но когда Мурка бросалась в бешеный галоп (а игривость её усилилась значительно, хотя и приобрела иную - не детскую - окраску) – весь хвост изгибало потоком встречного воздуха в трепетную дугу.
Интересно было наблюдать, как она осваивает новые возможности манёвра… Вот – стелется над самой землёй, вытянув хвост на уровне спины… И – вдруг – резким махом чёрного факела в сторону - разворачивает корпус почти под прямым углом к прежней траектории… И – вновь несётся… до следующего поворота…
Красавица…
Ярослав жаловался на ночные вопли котов, сползающихся к ногам Мурки со всех окрестных деревень, да и днём я заметил одного-другого в кустах, окружающих пасеку…
Дежурили… Оставалось ждать неизбежных последствий…
Вечерком я разведал со спиннингом ближний плёс вверх по Журавке, и подцепил щурёнка… грамм на двести… Ни ухи - на всех… ни – жарёхи… Подарил его Мурке… под косые взгляды Ярослава…
Она подошла к поставленной задаче серьёзно и съела рыбу целиком, не оставив на расстеленном у стены кухни куске бумаги – ни плавника, ни зуба.
Благодарно, отрывисто «мявкнула», и деловито направилась по своим делам…
Мурка явно стала значительно самостоятельнее, хотя и не сторонилась людей… Люди – просто жили рядом… не очень-то ей и мешая…
На следующий день мы с Максом уехали, и до середины августа на пасеку выбраться не смогли, хотя и мечтали об этом в разговорах…
В августе позвонил Ярослав.
Он жаловался на закарпатских пчёл, совершенно «испортившихся» в наших широтах:
- Ну... и -  что я за пасечник! Весь в укусах… перед людьми стыдно… Даже в доме достают… окна сеткой заделываю…
Между плачами – обмолвился, что Мурка принесла троих котят, разномастных… и мамой себя показывает примерной…
Получив ещё и эту новость, мы с Максом переглянулись, и почти хором произнесли:
- А – поехали???
Посмеялись… Но – решение уже вызрело. Давно хотели «сурово постегать блёснами» Журавку и Старицу…
Даже «скомкав» все неотложные дела, смогли выехать из Москвы лишь к вечеру следующего дня… но зато и ехали - весело…
На место прибыли около полуночи, и – наскоро перекусив – завалились спать… Разбудить нас в четыре утра обещал литераторствующий по ночам Ярослав; он очень любил рыбные блюда…
«Зорька» нам улыбнулась… С чем можно сравнить наслаждение познания новой для тебя, петляющей в зарослях, небольшой речушки? Продвигаться от плёса к плёсу, дивясь игре света и пара от воды с листвой и хвоей деревьев, и знать, что за каждым  поворотом впереди – тебя ждёт    н о в о е…
Когда около восьми часов утра мы величественно подходили к пасеке, вес рюкзаков за плечами показывал, кто тут – истинные добытчики: каждый поймал не менее десятка щучек, и пара-тройка из них были довольно приличные… килограмма по полтора…
Добытчики… да…
Но… всё познаётся в сравнении…
----------------------------------------------
Странный, ни на что не похожий «клубок», мы заметили почти одновременно…
Он двигался от яблонь старого (барского ещё?) сада, под которыми стояли ряды ульев – по направлению к жилому дому… Двигался странными рывками, похоже – в напряжённейшей борьбе… Над разноцветным клубком иногда взвивался хвост, очень похожий на хвост Мурки…
Мне показалось, что на нашу красавицу напал серьёзный и крупный зверь…
- Мурка!
Бежать в болотных сапогах по высокой траве и низкому кустарнику – не очень удобно… иногда мы почти падали…
Внезапно клубок распался, и Мурка - живая и здоровая – стремительно кинулась нам навстречу…
Хвост её – не просто торчал трубой, но и подрагивал от напряжения… усы – ерошились воинственной растопыркой… шерсть на боках и спине – непривычно лохматилась… чернота зрачков – почти закрыла радужную оболочку…
Она описала вокруг наших ног узкий круг, непривычно басовито «мявкнула», и коротким галопом запрыгала по высокой траве к остаткам «клубка», не подававшим – более - признаков жизни…
Подошли… На траве лежал молодой заяц, с разодранными холкой и горлом…
Он был почти вдвое крупнее Мурки, и сначала мы решили, что это – чужой трофей, доставшийся ей «по случаю»…
У хлопотливой мамаши не хватало сил тащить его по траве, и «клубок», который мы с Максом наблюдали – был попыткой «катить»… перекатывать…
Логово Мурки и её котят было под крыльцом, на охапке мягкого сена. Туда мы и отнесли муркину добычу: сами добытчики, старались уважать и чужой труд…
Но проснувшийся через час Ярослав, тщательно обнюхав зайца, выменял его у Мурки на трёх мелких щучек из нашего улова… Гурман-прагматик… Но мы с Муркой – не возражали…
Нам досталось вкусное жаркое… а Мурка – весь тот день утомлённо мерцала полузакрытыми глазами из-под своих подросших котят, и вышла «в свет» только к вечеру…
Несколькими годами позже мне попалась на глаза статья в каком-то научно-популярном  журнале… Фразу из этой статьи – я запомнил дословно…
«В период вскармливания котят кошка способна охотиться на дичь значительно крупнее себя…»